Рубежанский картонно-тарный комбинат – один из крупнейших производителей упаковочной тары в стране, лидер своей отрасли. Благодаря этому почти 30 лет предприятие без задержек рассчитывается с работниками и стабильно наполняет городской бюджет. С 1991-го года комбинатом руководит Геннадий Минин, сумевший в свое время не только запустить недостроенный завод, но и втрое увеличить его мощности. С ним – наш сегодняшний разговор о прошлом и будущем РКТК, трудностях, с которыми приходится сталкиваться, и взглядах на государственное управление

 

Александр СМЕТАНКИН

 

– Геннадий Михайлович, об успехах вашего предприятия известно много, но мало кто знает, как достигался этот успех. Вы не жалеете, что много лет назад взяли на себя запуск комбината и заботу о его развитии? И чего вам это стоило?

– Мы – ровесники независимой Украины. И вместе с ней проходили все этапы развития. Сегодня мы занимаем по упаковке одну из лидирующих позиций в стране. По картону увеличили мощность в три раза по сравнению с 91-м годом.

Особо никогда не получали преференций от государства. Как показал опыт, каждый новый политик, приходя к власти, лишь пытался доказать, что он лучше своих предшественников. Но до реальных дел никогда не доходило. Поэтому концепция развития РКТК была выработана однозначная: надеяться только на самих себя. Благо, у нас собралась команда единомышленников: профессиональные инженеры, которые смогли построить флагман отрасли.

Я вспоминаю 2008 год. Тогда иностранцы в 60 км от нас построили два гипсовых завода, и мы решили обеспечить их картоном. К тому времени у нас уже тоже появился иностранный акционер, он нас поддержал, и мы взяли кредит. Кредит был очень большой по меркам Украины. И тут грянул экономический кризис. Мы «ушли в минус», но смогли достойно справиться с потрясениями. Именно благодаря тому коллективу, который удалось собрать, и благодаря нашим знаниям и технологиям.

Отдельно замечу, что, несмотря на кризисы, войну, частую смену правительств, нам удавалось всегда платить достойную зарплату сотрудникам и делать отчисления в бюджет.

 

– Кстати, как повлияли боевые действия и близость фронта на работу комбината?

– В первые годы возникло много проблем, которые привели к снижению объемов производства, но ни на один день предприятие мы не останавливали.

Из-за повреждения дорог и мостов пришлось менять логистические схемы отгрузки продукции, организовывать промежуточные склады. На круглосуточный режим работы мы перевесли нашу газотурбинную установку, потому что падало напряжение и часто, если вспомните 14-15-й год, полностью отключалась электроэнергия.

Много людей от нас уехало в 2014-м. Сменами уезжали люди: более 300 человек в течение двух месяцев.

Я и сам мог в любое время уехать. Вопрос в другом. Когда ты, как ребенка, растишь предприятие, всё бросать и уходить – последнее, что можно сделать.

Знаете, гораздо больнее наблюдать, как совершенствуются и работают наши заграничные конкуренты, в то время как нам приходится «прогрызать» себе путь. Потому что государственная политика развития промышленности за всё время существования Украины, к сожалению, отсутствует.

 

– Об этой проблеме вы, по-моему, говорили и в 2005-м  году, и в 2010-м. И ничего не меняется?

– Меняются премьер-министры, парламенты, но подвижек так и нет. Страна Украина – это большое многоотраслевое хозяйство. У нас всегда имелись конкурентные основы для развития промышленности. К сожалению, они не получили государственной поддержки.

 

– Сильно изменился баланс распределения экспорта, если сравнивать его с довоенным?

– На экспорт идет продукция, но не так, как раньше. Ну сами посудите: мы в свое время купили завод на Кубани. Мы туда поставляли картон, взаимодействовали, загружали свои мощности. С облицовочным картоном мы вышли на Среднюю Азию. Довольно-таки неплохо было. Сейчас эти рынки потеряны, экспорт упал до 70%.

 

– Но завод все-таки вы сохранили. Переориентировались на другие рынки?

– Не совсем так. Удается сохранить производство за счет внедрения новых технологий. Вернее, мы начали применять технологии, которые, в общем-то, известны, но узкоспециализированы. Ранее мы их уже апробировали, но держали в резерве, потому что они дорогие.

Отмечу, что мы – клиентоориентированная компания: понимаем, что нужно клиенту, и стараемся предложить соответствующее качество. Приведу пример: прежде, чем выйти на европейский рынок, мы потратили три года, чтобы сертифицироваться.

Это не потакание чьим-то капризам, а школа, прежде всего, для нас. Мы научились конкурировать с современными европейскими заводами по качеству, по срокам, по сервису, по логистике. И по цене, безусловно.

 

– Как это возможно в условиях нашей экономики?

– Благодаря модернизации. В 96-м взяли кредит во французском банке. Тогда же поставили первую турбину, модернизировали первую машину. Потом сделали и другую машину, в 2002-м году приобрели газотурбинный блок на 15 миллионов. Благодаря ему, как я уже говорил, удалось решить проблемы с электричеством в начале войны.

Старый газовый котел перевели на твердое топливо. И хотя всё было сделано по закону, начался прессинг экологической инспекции, которая обвиняла комбинат в нарушениях. Дошло до того, что пришлось остановить производство, заморозить средства.

Я тогда столкнулся с вопиющей некомпетентностью чиновников. На мой взгляд, осуществляя контроль над производством технического характера, инспекторы должны проходить обучение самого высокого класса. Но всего этого нет. Люди используют государственный портфель как рычаг давления, запрета.

А мы все-таки работаем. Коллектив – 1200 человек. Как бы ни было тяжело самим, создали благотворительный фонд «Благомир» и всячески помогаем городу. Последний пример – вспышка коронавируса. Перечислили больнице 400 тысяч гривен материальной помощи. Цель была одна: чтобы люди не боялись, могли работать и лечить.

 

– Сегодня какая ситуация на производстве? И возможно ли повторение экономического кризиса, подобного тому, что был в 2008-м?

– Производство упало на 30 с лишним процентов за последние 1,5 года. Работать становится всё сложнее. Что касается кризиса, то я не такой сильный экономист, как остальные. Но могу сказать, что отдельностоящей от мира Украины не существует.

Я восхищаюсь предпринимательской жилкой наших бизнесменов. Пережив какой-то сложный период, люди находят новое решение, организовывают или модернизируют бизнес – и начинают работать. Да мы и сами такие. Верю, что любой кризис удастся пережить.

Единственное, что нет у нас государственной политики поддержки предпринимательства. Вот это гнетет. Подконтрольную часть Донбасса можно было бы превратить в оазис для бизнеса. Потому что еще Карл Маркс говорил: если дать 300% прибыли, то капиталист на всё пойдет и будет зарабатывать. Я добавлю: будет зарабатывать, несмотря на прифронтовую зону, коронавирус и прочие преграды.

 

– Под «оазисом» вы подразумеваете свободную экономическую зону?

– Это можно назвать как угодно. Поверьте, я много езжу по миру, много чего видел. Потенциал у Донбасса всё еще есть. К сожалению, уровень образования падает. Приходят молодые люди, которые обладают намного худшими знаниями, чем раньше. Приходится их учить. Опять же: потому что нет стратегии развития экономики страны.

Конечно, сложно в нашей ситуации удерживать статус-кво. Мы всегда живем в каком-то рискованном поле. То с войной, то с энергетикой, то с сырьем, теперь рынки нам «обрезали».

С другой стороны, Украину сегодня Европа рассматривает как новый рынок. Это благо великолепное. Возьмите историю развития Турции. Турки разработали 10-летнюю программу вхождения в ЕС. По 10-12 миллиардов долларов в год вливалось в эту страну для перехода на другие стандарты. Это говорит о грамотности власти.

А у нас сегодня кто не станет у «руля» страны, говорят: «Мы завтра перейдем на европейские стандарты». Это люди, которые не понимают, какого труда стоит перестроить технологию производства и сколько времени на это понадобится. Некомпетентные управленцы приводят к усугублению ситуации в экономике.

Нам нужно сейчас продумать, что мы можем предложить Европе, чтобы она профинансировала, например, ремонт наших дорог, как это было в Польше. Мы сейчас тратим средства бюджета на ремонт дорог, а могли бы направить эти миллиарды в какое-то другое русло. Нам тоже нужен 10-летний план развития, но пока его нет.

Распечатать
© По материалам Луганщина.ua
Наверх