На Донбассе до середины прошлого столетия существовал свой Нью-Йорк. Без небоскребов, правда, но это дело наживное. Кабы только тогдашняя власть не решила, что негоже на карте области, носившей тогда имя Сталина, терпеть название, созвучное главной буржуйской столице мира. И поселок переименовали. Был Нью-Йорк, стал Новгородское

 

Алексей РОЗУМНЫЙ

 

ПРАВО АНГЛОСАКСОВ

Как населенный пункт, поселок известен примерно с конца XVIII века. Но меннониты, появившиеся на Юге Украины во времена Екатерины, в нашу степь пришли столетие спустя – в 1878 году. Прикупили земли у одной вдовой генеральши – и «дранг нах остен». А следом за ними скоро пришел немецкий капитал. Немцы и стали инициаторами переименования поселка.

На сей счет ходят две версии. Согласно первой, хозяин паровой мельницы Унгер, побывав в Америке, так ею восхитился, что, вернувшись, стал ходатайствовать о названии поселка, где жили его работники, именем заокеанского мегаполиса.

Вторая версия более романтична. Другой немец Якоб Нибур, построивший по соседству с колонистами завод сельскохозяйственного машиностроения, до Америки не добрался, зато привез из Европы жену, красавицу-американку Мэри. И чтобы Мэри не заскучала посреди степей, Якоб подарил ей то ли царский, то ли губернаторский указ о том, что отныне она станет жить почти как у себя на родине – в Нью-Йорке.

Нью-Йорк развивался темпами едва ли не более высокими, чем его заокеанский собрат. И это касалось не только промышленности. Например, миссис Нибур в местном книжном магазине могла заказать любую книгу, какие издавались в цивилизованном (и не весьма) мире. В этом же здании, но на другом этаже, она имела возможность приобрести любой товар хоть парижских, хоть миланских, да хоть санкт-петербургских фирм. А если ей хотелось отдохнуть на природе – к ее услугам был райский уголок, нечто среднее между позднейшими ЦПКиО и ботаническим садом, творение еще одного немца – барона Эвальда Энса…

Увы, вся эта роскошь просуществовала только до пришествия товарищей комиссаров.

 

Украинский музей как для школьного весьма впечатляет

 

ПИСЬМА К НЕЗНАКОМЦУ

В Новгородском я оказался во время поездки, организованной для журналистов в рамках «Программы ООН по восстановлению и развитию мира». В тот день мы, кроме Новгородского, посетили Авдеевку и одну украинскую школу в Торецке (бывшем Дзержинске).

Но про Авдеевку можно узнать из частых ТВ-репортажей; о Торецке тоже говорят, в основном, в связи с проблемами водоснабжения Донецка. Так что я подправлю баланс и поведаю о том, как живет прифронтовое Новгородское. Оно того стоит.

Секретарь поссовета Татьяна Красько начала рассказ о своем поселке не с материальных проектов, реализуемых (или уже реализованных) с международной помощью, а со спектакля, который поставила Ольга Данилюк, жена экс-министра финансов Александра Данилюка:

– Спектакль называется «Письма незнакомому другу из Нью-Йорка». Ольга знакома с волонтерами, которые в 14-15 гг. работали в Новгородском, и те рассказали ей историю, как в 2015 году увидели под обстрелами детей, которые «маланкувалы». Вечером. И это стало основой сюжета. Когда она познакомилась с историей поселка, появилась такое название. В спектакле участвовали дети
14-17 лет. Самое интересное, что, когда работали над спектаклем, мы об этом не задумывались, но когда поехали на гастроли (в Киеве, Одессе, Харькове) – я поняла, что всё, что они играли – они пережили лично еще совсем детьми.

Кстати, это было еще и первым знакомством поселка с Программой восстановления и развития мира ООН. И еще: дети сами писали пьесу и даже сочинили к ней музыку.

 

Архитектура, оставшаяся в наследство от немецких основателей поселка

 

РОМАНСЫ ОТ МИНФИНА

Теперь о грустном. По странному совпадению, когда муж Ольги Данилюк возглавлял Министерство финансов, Новгородское лишилось двух третей собственных поступлений в поселковый бюджет. Если в 2016 году они составляли более 4,3 млн грн, то уже в 2017-м от них осталось чуть больше 1,4 миллиона.

– Нынешний бюджет позволяет финансировать одну (!) Программу. Выход нашли. Кажется, такого количества – 16 – проектов с участием донорских организаций сегодня не реализовывает ни одна громада. По крайней мере, равновелика Новгородской. Здесь и международные спонсоры, и отечественные. Ну, и сами люди, руководствуясь тезисом о том, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, демонстрируют впечатляющую способность к самоорганизации:

– Если в Торецке создано около десятка ОСМД, то у нас их – уже сотня. А вообще в поселке 101 многоквартирный дом, – заметила Татьяна Красько.

Как доказательство существования в крае в начале ХХ века Нью-Йорка нам продемонстрировали карту соответствующего периода. Всё верно: рядом с Нью-Йорком – станция Желѣзная, немного восточнее – Горловка с Никитовкой. А на юго-запад – Кронштадтъ. Откуда в степи взялся «коронный город» – понятия не имею; знаю только, что он сегодня является частью Новгородского.

– Когда шла декоммунизация, – поделилась Татьяна Николаевна, – мы спрашивали у людей, не стоит нам переименоваться обратно в Нью-Йорк? Какой будет резонанс, скажем, от публикации «Опять обстреляли Нью-Йорк»? Тогда новгородцы неодобрительно отнеслись к инициативе по переименованию. Сегодня они склоняются к противоположному мнению.

Что касается Желѣзной, то этот уголок Новгородского до сих пор называют «поселок Железный». И улица Железная там проходит. А на улице – школа №18, расположенная всего в четырех километрах от линии огня. На ее двор не раз и не два падали снаряды террористов. Однако занятия в школе не прекращались ни на день.

На фасаде здания кирпичом выложена дата: «1961». Однако директор Ольга Сосова подтвердила: школе уже 105 лет. Из которых 20 лет преподавание здесь ведется на украинском. Не сказать, что 18-я представляет собой нечто исключительное. Разве что украинский музей здесь особенно роскошный. Но как вспомнишь, что экспонаты собирали в прямом смысле под вражеским огнем...

 

МЕРТВЕЮЩАЯ ГОРЛОВКА

Следующим объектом стала... гора. Отсюда во всей красе предстает старинное (по нашим меркам) поселение – с неработающей мельницей Унгера, с православной церковью, возведенной на фундаменте меннонитской кирхи. Многие домики крыты черепицей, которая век тому производилась на четырех кирпичных заводах колонии… Но не они были главным зрелищем. С горы открывалась панорама совсем недалекой отсюда Горловки.

Мы поспорили с поселковыми, что за завод виднеется на горизонте. Мне показалось, что это знаменитый «Стирол». Оппоненты сомневались. Главное же – ни одна труба не выпускала ни дымка. Застоем несло от оккупированного города.

 

Парк в Новгородском опекает местный фенольный завод

 

ПАРК ПЕРИОДА КУЛЬТА

Как полная противоположность умирающей Горловки, в Новгородском вовсю работает фенольный завод. Который опекает поселковый парк. Парк меня ошарашил – не роскошью, а тем, что сразу погрузил в детские воспоминания. Точно, как в моем родном городе: старинная архитектура заводского клуба и прочих павильонов, а также чистенькие, словно только из мастерской скульптора, статуи. От клуба вверх к парку ведет широкая лестница, на вершине которой нас встретила классическая музыка в исполнении совсем уж юной скрипачки…

Парк – не запущенный, «с иголочки». Как в детстве. С фонтаном, со скульптурными композициями: Красная Шапочка, на которую облизывается серый волк. Папаша с дочкой на плече высматривают грядущий из-за поворота коммунизм. Вдоль дорожки – бюсты классиков русской литературы – Пушкин, Маяковский, Горький...

Это не «совок». «Совок» случился позднее, в 70-е, когда сошли со сцены последние мастодонты и диплодоки времен вышеупомянутого бума. А в 50-е они еще творили. Потому в их скульптурах, картинах, зданиях еще чувствуется душа. Вот осколок этой души и пытаются сохранить в Новгородском…

Или все-таки – в Нью-Йорке?

Распечатать
© По материалам Луганщина.ua
Наверх